Биография Йозефа Судека

«Некоторые люди называют фотографии Судека таинственными, загадочными, но я думаю, это ошибка: налет тайны исчезает, когда мы начинаем видеть его работы как попытку человека спастись от отчаяния», — писал Чарльз Сойер.

«Щелкать затвором можно и одной рукой»

Йозеф Судек (Josef Sudek), которого впоследствии назовут Поэтом Праги, родился 17 марта 1896 года в скромной семье Вацлава и Йоанны Судек в маленьком городке под названием Колин, тогда — части королевства Богемия в составе Австро-Венгерской империи. В следующем году на свет появилась его младшая сестра, Божена.

Вацлав Судек, художник и декоратор, умер от воспаления легких, когда Йозефу было всего два, Божене — год. Йоанна осталась одна с двумя малышами на руках, ей пришлось переехать к родственникам. В 1908 Йозеф окончил школу в городке Нове-Дворы, потом ремесленную школу в Кутна-Гора, а в 1910 году попал в Прагу, которая навсегда станет его домом. Судек не очень любил учебу, но обожал книги, поэтому поступил в ученики к переплетчику Франтишку Йерманну. Здесь же он впервые занялся фотографией, но исключительно в качестве хобби. Зато сестра решила сделать фотографию своей профессией; благо, одна из родственниц семьи работала в фотостудии. Там Божена выучилась на фотографа и ретушера. Через двадцать лет она станет ассистенткой в ателье своего брата.

В 1913 Йозеф получил аттестат Гильдии переплетчиков и начал работать по специальности. Но спокойной жизни в кипящем котле беспорядков, революций и национализма, которым была Европа начала XX века, ждать не приходилось. Летом 1914 года началась война, которую позже назовут Первой мировой. В начале 15-го восемнадцатилетний Судек вступил в австро-венгерскую армию. Здесь он познакомился с солдатами, которые тоже увлекались фотографией, и продолжил снимать — со времен войны у Йозефа останутся три альбома с фотографиями армейской жизни. В июле 16-го его отправили на итальянский фронт, и о камере пришлось забыть. Да, в иной ситуации он обязательно запечатлел бы на пленку зеленые поля этой буколической страны, но тогда юный Йозеф даже не пытался рассмотреть их из окопов.

История одной руки

«В окопах я сперва пытался укрываться как можно дальше, и в наказание меня поставили в самое плохое место. Это была дыра рядом с отхожим местом, там постоянно было мокро и дурно пахло. И еда нам доставалась в самую последнюю очередь, уже холодной. Но после десятой атаки оказалось, что повезло как раз нам. Когда итальянцы вели огонь, снаряды пролетали над нашей дырой, так что мы были в относительной безопасности. На следующий день мы ели горячую еду, потому что те бедняги, что ели раньше нас, теперь все были мертвы.

sudek_38

Я потерял руку во время одиннадцатой атаки. Нам скомандовали «Вперед», и, когда мы бросились в атаку, наша собственная артиллерия начала стрелять. Я закричал «Ложись!», но никто меня не слушал. Лежа на земле, я почувствовал, что мне в руку как будто попал камень. Начал оглядываться, но все, кто бежал вперед, были уже убиты. Я пополз обратно к нашим окопам, соскользнул вниз. Тут рука начала болеть, и я потерял сознание».

Солдаты внесли Йозефа в маленький фермерский домик. Сперва рана показалась незначительной, но вскоре началась гангрена, и через месяц врачам пришлось отнять Судеку правую руку. Следующие три года он провел, скитаясь между госпиталями и домами ветеранов. Фотография стала его отдушиной, может быть, даже спасением от отчаяния. «Щелкать затвором можно и одной рукой», — решил он для себя.

Дороги на выбор

После окончания войны Судек часто ездил в родной Колин, где познакомился с фотографом Яромиром Функе. Здесь же он запечатлел местность над Эльбой — с этими кадрами он в 1921 выиграет первый приз на фотовыставке.

sudek_28

В 1919 правительство молодой Чехословацкой Республики назначило Йозефу пенсию по инвалидности, но ее совершенно не хватало для жизни. Один из сотрудников департамента военных инвалидов ввел его в ассоциацию чешских фотографов-любителей, которая также выделила ему небольшую стипендию. Судеку предлагали устроиться на службу клерком и даже трудиться в торговой лавке, но у него не лежало сердце к такой работе. Он предпочел брать нерегулярные заказы на фотографии, однако у него по-прежнему не было лицензии на деятельность фотографа (для этого нужен был диплом), а значит, рассчитывать на постоянный доход не приходилось.

Работы Судека в 20-х годах — это в основном портреты, жанровые фотографии, архитектура Праги, игра света на пейзажах. В 1922 он поступил в колледж изобразительных искусств, где впервые серьезно начал изучать фотографию. Несмотря на то что там преподавали сторонники старой школы, пикториализма, Судек и Функе начали тяготеть к «чистой фотографии». В 1924, после нескольких жарких стычек на этот счет с другими членами клуба фотографов-любителей, двух друзей исключили из ассоциации. Долго горевать они не стали и создали собственную организацию — Чешское фотографическое общество.

Казалось, Йозеф смирился с утратой руки и смог наладить жизнь заново. Теперь он был дипломированным фотографом, ему нравилась работа, он зарабатывал достаточно, чтобы покупать пластинки любимых исполнителей и даже немного путешествовать — в Швейцарию, Францию, Бельгию. У него было много друзей — музыкантов, ветеранов, фотографов.

Итальянский кризис

Но в 1926 году его приятели из чешского филармонического оркестра пригласили Судека поехать с ними в турне по Италии. «Когда музыканты из филармонии сказали мне: «Йозеф, поехали с нами, мы собираемся играть в Италии», я подумал: «Дурак, ты был там и не наслаждался этой прекрасной страной, пока служил в имперской армии». Так что я отправился с ними на эту необычную экскурсию. В Милане мы сорвали множество аплодисментов и поехали дальше, вниз по итальянскому сапожку, до тех пор, пока не добрались до того места. Я ушел прямо с концерта, должен был уйти. Я потерялся в темноте, но мне нужно было найти это место. Вдали от города, на поле, умытом утренней росой, я наконец-то нашел его. Но моей руки там не было — только бедный фермерский домик, сюда меня занесли после ранения… Я вернулся в Прагу пару месяцев спустя. С тех пор я никуда больше не ездил — и не поеду. Что мне искать, если я не нашел того, что хотел?».

Этот случай во многом изменил Судека. На его фотографиях все реже и реже появлялись люди, в большинстве случаев — лишь как силуэты вдали, лиц не разобрать. Он специально выходил работать с самого раннего утра, когда на улицах еще почти не было пешеходов — чтобы запечатлеть одну только Прагу и ни с кем не встречаться. Ему снова, как тогда, после ранения, пришлось заново учиться жить. В 1927 он арендовал маленькую студию, деревянный домик позади многоквартирного дома. Во дворике стояла старая кривая яблоня и несколько каштанов — Судек называл их своим садом. Здесь он будет жить и работать следующие 30 лет.

В том же году он вступил в организацию Družstevní Práce («Совместная работа») — кооперативное общество, которое помогало художникам, писателям и другим деятелям искусства продавать свои работы. В 1928 году он закончил проект, который начал еще до кризиса 26-го года, — серию фотографий, посвященных доработке собора Святого Вита. Этот символ Праги, усыпальница чешских королей, строился по частям почти шестьсот лет и вот наконец был готов. Восстановление храма стало восстановлением и для Судека.

Этот проект стал символом всей его работы. Судек внимательно изучал не только конструкцию собора, но и свет — он стремился запечатлеть его не просто как освещение, но как что-то живое, обладающее собственной сутью. За четыре года работы в храме он уже точно знал, в какое время дня, при какой погоде и под каким углом будет падать свет там-то или там-то. Он устанавливал камеру и ждал, пока солнце придет куда нужно, а потом принимался размахивать тряпкой, чтобы поднять пыль и запечатлеть ее танец в лучах света.

“Окно моей студии”

Книга о соборе была принята на ура, фотограф стал знаменитостью в своем кругу. Вскоре на него посыпались разнообразные заказы, его снимки начали публиковаться в журналах, с ним стали консультироваться по множеству вопросов — от рекламы до скульптуры.

Теперь у него были деньги, в которых он так сильно нуждался после ранения, и знания, которых так не хватало в начале карьеры, и он с готовностью помогал молодым художникам и фотографам — как финансами, так и советом. А в свободное время без устали бродил по Праге, фотографируя для себя ее исторические здания, площади, церкви, присматриваясь к деталям, снимая с разных углов, делая панорамные снимки.

sudek_26

А потом пришли нацисты. Когда немецкие солдаты маршем прошли по улицам Праги, Йозеф Судек с головой ушел в работу в своей студии — ходить по городу с фотоаппаратом в руках стало опасно. Любящее, чуткое внимание, которое он дарил столице, теперь уделялось ателье и саду. Здесь он снял одну из самых знаменитых, ключевых своих серий — “Окно моей студии”. На этих фотографиях действительно запечатлен вид из окна — в разное время суток, в разные времена года. Вот яблоня в густейшей зелени, вот яблоня, укрытая снегом. Он снимал сквозь стекло — то прозрачное, то подернутое инеем, то мокрое от дождя; оно было своего рода барьером между внутренним состоянием Судека и внешним миром, который раздирала вторая в его жизни большая война.

Он начал больше экспериментировать, снимать разные предметы. Бесчисленными часами он расставлял и фотографировал обычные вещи: яблоки, хлеб, яйца, перышки, очки, часы. Там, где посторонний зритель видел только обычную лампу или ракушку, Судек узнавал людей, которые подарили ему эту лампу, эту раковину. “Я люблю рассказывать истории неживых предметов. Вот это очень известная лампа, она хранит множество воспоминаний. Все вокруг нас, и живое, и мертвое, в глазах сумасшедшего фотографа приобретает множество вариаций, так что, казалось бы, неживой объект оживает — благодаря свету или окружению”. В сравнении с панорамами города его работы стали меньше, проще, но куда более насыщенными эмоциями.

При этом Судек вовсе не был затворником. Каждый четверг в его студии проходили музыкальные вечера — собирались друзья, звучала классика. Эта традиция продолжалась до конца 50-х, пока Йозеф не переехал в другой дом.

Война закончилась, и Судек снова вернулся на улицы. Фигура человека с одной рукой, бродящая по городу в обнимку со штативом, стала привычным зрелищем. Казалось, ничего не изменилось — он снова был Поэтом Праги, но лишь отчасти. Его фотографии теперь были куда более личными, они меньше говорили о столице, а больше — о нем самом.

Слава и критика

sudek_29

Он принял на работу ассистентку, молодую девушку по имени Соня Булатти, освобожденную из концлагеря. Некоторое время она была его ученицей, но долго оставаться в Чехии не смогла: все вокруг напоминало о близких людях, которые не пережили войну. В 1947 она уехала в Нью-Йорк; именно благодаря ей западный мир открыл для себя Йозефа Судека.

В 50-е и 60-е на фотографа обрушилась лавина наград — от города, государства, художественных организаций, как в стране, так и за рубежом. В 56-м, в честь его 60-летия, вышла первая монография Судека, которая включала 232 фотогравюры его снимков с 1915-го по 1955-й. Но впервые за все время его современные работы перестали находить понимание у криков и зрителей. К примеру, после выставки 1963 года о снимках Судека писали, что они “чересчур скептичны”, “слишком отдают фетишизмом” или “полны горя, мрака, уныния, депрессии”. Кто-то даже сказал, что фотограф сам не понимает смысла своих натюрмортов.

Подобные отзывы огорчали Судека, но он продолжал фотографировать так, как считал нужным, и то, что считал нужным. При этом он никогда не относился к своим фотографиям с чрезмерным пиететом. Панорамные снимки он в шутку называл “сосисками”: “Сделал 242 “сосиски” Праги, осталось еще как минимум 60″. Посмеяться он умел даже над своей главной потерей, не говоря уж о критиках-недоброжелателях: “Война уничтожила мою руку. Конечно, я этому не рад, но, по крайней мере, утешаю себя тем, что потерял не голову. Это было бы хуже”.

На небесах

К моменту смерти Йозефа Судека в сентябре 1976-го он был повсеместно признан одним из самых влиятельных фотохудожников Европы, хоть и с возрастом отошел от дел. Впрочем, сам он себя деятелем искусства не считал, как не считал и фотографию искусством. Фотография, говорил он, “это прекрасное ремесло, которое требует определенного вкуса. Оно не может быть искусством, потому что зависит от вещей, которые существуют без нас, отдельно от нас — от мира вокруг”.

Его наследие — 21660 напечатанных фотографий, 54519 негативов и 618 других работ (рисунков, скульптур и так далее), согласно завещаниям Йозефа и Божены, было распределено между Национальной галереей, Музеем декоративных искусств и Институтом истории искусства при Академии наук в Праге, Моравской галереей в Брно, Региональной галереей изящных искусств в Роуднице-над-Лабем, Региональным музеем в Колине и Национальной библиотекой Франции в Париже.

В 1987 году чешский астроном Антонин Мркос открыл новый астероид, который назвал в честь земляка-фотографа — 4176 Судек.

  • Ivan Boldyrev

    Спасибо 🙂