Биография Эллиотта Эрвитта. В нужном месте и в нужное время

В выдвижном ящике шкафа фотограф Эллиотт Эрвитт хранит коллекцию велосипедных рожков, которые очень нужны ему… для работы. «Стыдно сказать, — признается он, — но я беру один из них, когда иду делать заказные портреты. И если человек сидит с кислым лицом или выглядит неестественно, я кладу руку в карман и бикаю рожком. Смешно и глупо, конечно, но это помогает».

Даже если вы не знаете Эллиотта Эрвитта (Elliott Erwitt) по имени, то наверняка видели хоть одну его черно-белую фотографию. В его полувековой карьере были снимки и видных политиков, и самых ярких поп-звезд, и простых солдат, и прекрасных пейзажей, и, пожалуй, любимых его героев — собак. «Мы с ними лаем на одном языке, к тому же они не просят своих фотокарточек на память».

elliott_erwitt_01

Его техника безупречна, за плечами — множество выставок, два десятка книг, репутация одного из популярнейших и известнейших фотографов планеты, но время от времени по миру фотографии прокатывается шепоток о том, что работы Эрвитта «поверхностны», «легкомысленны» и даже «неуместны».

Наверно, он и сам подливает масла в огонь, то утверждая, что технике фотосъемки можно научиться, просто прочитав инструкцию на коробке с пленкой, то намекая, что фотография — это ремесло, а не искусство, то называя себя всего лишь любителем. Впрочем, как говаривал его друг, писатель Уилфред Шид: «Если хотите понять работу Эллиотта Эрвитта, то последний человек, к которому надо обращаться, — это Эллиотт Эрвитт».

Биография

Он родился 26 июля 1928 года в Париже, в семье Евгении и Бориса Эрвитцев. Его мама, дочь богатого московского купца, как большинство девушек из таких семей, в 17–18 лет отправилась путешествовать по миру. В дороге она встретила и полюбила студента-архитектора, Бориса Эрвитца, родом из Одессы. Пара поженилась в Триесте, потом вернулась в Россию, но ненадолго. После революции 1917 года Евгения все-таки убедила мужа, убежденного социалиста, уехать из страны навсегда. Некоторое время они жили в Риме, потом переехали в Париж, где родился их первый и единственный ребенок.

Папа, влюбленный в Италию и Рим, дал сыну не русское, а итальянское имя — Элио Романо. Молодая семья вновь переехала, теперь уже в Милан, где осела на долгие десять лет. Впрочем, ни о какой стабильности речи не шло — когда Элио было четыре, его родители расстались врагами. Но, напуганные расцветом фашизма в Италии, Эрвитцы снова на время сошлись вместе и опять переехали — сперва во Францию, а потом и в США. Они едва избежали оккупации — к берегам Нью-Йорка их корабль отправился 1 сентября 1939-го, а 3-го началась война. «Муссолини сделал меня американцем», — шутит Эрвитт.

До приезда в Америку Элио совершенно не знал английского (но свободно говорил на русском, итальянском и французском), так что в школе ему пришлось нелегко. Хотя к выпускному он уже хорошо владел языком, уроки его особо не интересовали, он частенько их прогуливал, чтобы сбегать в музей современного искусства — там выставлялись работы Пикассо и Магритта. Родители опять разошлись, и Элио (к этому моменту уже Эллиотт) большую часть времени проводил с отцом в Верхнем Вест-Сайде, районе Манхэттена, недалеко от того места, где живет сейчас.

Карьера Бориса в качестве коммивояжера не задалась; он решил переехать и попытать счастья в Калифорнии. Сын поехал вместе с ним. Некоторое время они колесили по маленьким городкам, а летом 41-го осели в Голливуде. Отец продолжил торговать часами, бродя от дома к дому, а Эллиотт поступил в местную старшую школу. Именно там он «случайно» увлекся фотографией.

Эксперименты с фотографией

Увлечение быстро переросло в любовь на всю жизнь. Подкопив немного денег, он купил первую настоящую камеру и отправился на улицу в поисках тем. Первыми его персонажами стали простые люди вокруг: соседи, пешеходы на улице, серферы на пляже. Вскоре он начал подрабатывать фотографией — снимал свадьбы, печатал снимки голливудских звезд, но вовсе не для того, чтобы иметь побольше карманных денег.

Эллиотту было 16, когда отец решил переехать в Новый Орлеан, но на сей раз сын решил за ним не следовать. Он жил в том же доме, который снял Борис, сам платил за аренду, сдавал комнаты постояльцам. «Тогда мы ели раз в день, — вспоминал друг Эрвитта, Юджин Острофф. — У нас был знакомый — владелец зоомагазина, он продавал конину. Когда у нас было достаточно денег, мы скидывались и покупали куски филе, пару бутылок вина и устраивали банкет».

В это же время Эрвитт начал экспериментировать с необычными способами проявки. «Как-то он решил опробовать новую технологию промывки, — рассказывал Острофф. — Опустил только что проявленную пленку в унитаз и стал смывать воду каждые 10 минут. Пока пленку не выдернуло и не унесло в канализацию».

В 49-м Эллиотт переехал в Нью-Йорк, убежденный, что его судьба — стать профессиональным фотографом. Там он познакомился с Валентино Сарра, который дал ему первые коммерческие заказы, и Робертом Капой, который помог молодому человеку установить нужные контакты. Благодаря Капе Эрвитт получил задание от Фонда Эндрю Меллона на одно из первых своих больших фотоэссе.

В начале Корейской войны фотографа призвали в армию в качестве зенитчика. «Половина из тех, кто пошел в противовоздушную артиллерию, не вернулась домой», — вспоминает Эрвитт. Но ему повезло — в том полку, куда его распределили, оказался перебор солдат, и Эллиотта отправили в качестве фотографа в подразделение, базировавшееся во Франции.

Там он сделал целую серию снимков солдатской жизни в бараках, которую позже подаст на конкурс молодых фотографов, объявленный журналом Life. Ярким контрастом с обычными военными фотографиями, где льется кровь и умирают люди, кадры Эрвитта изображали скучающих рядовых и офицеров, пытающихся убить время, пока ничего не происходит. Эта работа заняла второе место. Там же, во Франции, он взял ряд заказов от американских газет, несколько раз ездил в Испанию и Амстердам для собственных проектов. Так что карьера молодого Эллиотта пошла в гору.

Семья, друзья и политики

И не только карьера. В Вердене он познакомился с молодой голландкой Люсьен ван Кам, женился и завел первого ребенка, сына по имени Миша. Он тоже потом станет фотографом. Приехав в Нью-Йорк, молодая семья поселилась в дешевых комнатах в Верхнем Ист-Сайде. Здесь Эрвитт снял свои самые интимные фотографии: семейную коллекцию, которая до сих пор остается одной из лучших его работ. Вот жена играет с маленькой дочкой, рядом лежит кот. Вот она только что покормила малыша. Вот она что-то печет в духовке, одновременно приглядывая за стайкой своих детей.

Капа обещал Эрвитту работу, как только тот вернется из армии, и слово сдержал. К 1954 году Эллиотт уже был членом фотоагентства Magnum, печатался в разных журналах и снимал знаменитостей. Благодаря Magnum он даже некоторое время работал фотографом на съемочной площадке — делал кадры для рекламы фильмов, таких как «В порту» и «Неприкаянные». Героями его работ были Мэрилин Монро, Кларк Гейбл, Хамфри Богарт, Грейс Келли, Марлен Дитрих, Вера Майлз. Работа заносила его в Никарагуа и Пакистан, Японию и Мексику.

Эллиотт Эрвитт (Elliott Erwitt), Мэрилин Монро

Но окончательно закрепили его репутацию выдающегося фотографа ключевые задания, которые он в 50–60-е годы выполнял на родине своих родителей. В 59-м его отправили в Москву на съемку промышленной ярмарки. Так вышло, что он приехал в тот же день, когда должны были встретиться Ричард Никсон и Никита Хрущев, и сумел запечатлеть знаменитый «кухонный спор». На этом известном кадре Эллиотта американский вице-президент тычет пальцем в грудь первого секретаря КПСС. «Это был бред. В какой-то момент Никсон его просто достал; по-моему, я слышал, как Хрущев на русском послал его по матушке», — рассказывает Эрвитт.

RUSSIA. Moscow. Nikita KHRUSHCHEV and Richard NIXON.
RUSSIA. Moscow. Nikita KHRUSHCHEV and Richard NIXON.

Во второй раз фотограф попал в Москву, когда журнал Holiday отправил его освещать события, посвященные запуску первого спутника. Его фотографии с лекции в московском планетарии попали на обложку журнала New York Times. Время его поездки совпало с празднованием 7 Ноября. До тех пор ни одному западному журналисту не позволяли снимать парады, посвященные годовщине Октябрьской революции, но Эрвитт присоседился к группе телеоператоров, ухитрился вместе с ними пройти пять линий оцепления и снять шествие прямо от мавзолея.

USSR. Moscow. 1957. 40th anniversary of the October Revolution.
USSR. Moscow. 1957. 40th anniversary of the October Revolution.
Эллиотт Эрвитт (Elliott Erwitt)
USSR. Moscow. 1957. Parade in Red Square for the 40th anniversary of the Bolshevik Revolution.
USSR. Moscow. 1957. Parade in Red Square for the 40th anniversary of the Bolshevik Revolution.
USSR. Moscow. 1957. Parade in Red Square for the 40th anniversary of the Bolshevik Revolution.

В третий раз он был в Москве в 66-м, по заданию французского еженедельника Paris Match — освещал визит президента де Голля в Россию. Сделав все разрешенные постановочные кадры, он ушел к себе в номер, уже не надеясь снять что-нибудь интересное. Впрочем, тут же передумал, решил, что сдался слишком рано, и вернулся. Первые лица как раз ушли во внутреннюю комнату переговоров. Эрвитт пошел за ними и обнаружил группу политиков, в том числе де Голля, Брежнева и Косыгина, которые спокойно беседовали в неформальной обстановке. Он тут же принялся снимать, делая вид, что все так и было задумано. Вышло убедительно — никто не спросил, что он тут делает. Кадр этой беседы на высшем уровне попал на обложку Paris Match и облетел весь мир. Как говорит Эллиотт, в фотографии главное — оказаться в нужном месте в нужное время.

Продолжение следует

К тому моменту Эрвитт уже начал склоняться к фотожурналистике — именно он сделал известное фото Жаклин Кеннеди на похоронах мужа-президента, где через черную вуаль видно ее убитое горем лицо.

Эллиотт Эрвитт (Elliott Erwitt)
USA. Arlington, Virginia. November 25th, 1963. Jacqueline KENNEDY at John F. Kennedy’s Funeral.

Эллиотт также наладил длительные и продуктивные отношения с несколькими организациями, включая и Ирландский совет по туризму. Для него он сделал множество снимков, которые сформировали образ Ирландии за рубежом: извилистые дороги Коннемары, обнесенные камнями поля островов Аран, изрезанные линии побережья.

В 62-м Эрвитт снимал Мартина Бубера в Тель-Авиве, в 64-м был в Венгрии, где фотографировал девушек в национальных костюмах и гусей, в том же году — на Кубе, где ему позировал Че Гевара. В 65-м он в Америке и в Италии, в 68-м — в Великобритании, России, Франции, в 70-м — в Японии.

elliott_erwitt_08

elliott_erwitt_09

Его личная жизнь в этот период была под стать работе — такая же бурная и полная событий. В 60-м он развелся с Люсьен, матерью четверых его детей. Три года спустя познакомился с Дианой Данн, женился на ней в 68-м и снова развелся к середине 70-х. В 77-м женился в третий раз, на юной уроженке Техаса, Сюзан Ринго. К середине 80-х и эти отношения закончились на очень враждебной ноте. «Все мои браки длились по семь лет», — пожимает плечами Эрвитт.

Мюррэй Сэйл, журналист и давний друг Эллиотта, считал, что все дело — в беспокойном стиле жизни Эрвитта и даже в самом его видении мира как фотографа. «Фотографы по определению интересуются поверхностью вещей — потому что только это и можно снять. А как называют людей, которые интересуются только поверхностью? Поверхностными». Впрочем, на четвертый раз ему наконец-то повезло — с нынешней женой, Пией Франкенберг, Эрвитт живет до сих пор.

Несмотря на все личные перипетии, карьера фотографа продолжала идти вверх. В 70–80-х он перешел от неподвижных картинок к движущимся — начал снимать документальные фильмы, включая такие ленты, как «Красота не знает боли» (1971), «Красная, белая и голубая трава» (1973) и «Стеклодувы Герата» (1977). В 90-е он снова вернулся фотографии, которой продолжает заниматься до сих пор: снимает, издает книги, проводит выставки.

В 2000-х в качестве очередной шутки Эрвитт придумал себе «альтер эго» — претенциозного французского фотографа Андрэ С. Солидора (чьи инициалы складываются в английское слово ass). Вычурные и показушные работы Солидора, призванные высмеять «бредовую неумеренность современной фотографии», даже составили книгу и выставлялись в лондонской галерее.

В 2016-м этому американскому фотографу с русскими корнями исполнится 88 лет. В чем секрет его работоспособности и популярности? «Нет тут никакого большого секрета. Я абсолютно убежден: единственное, что нужно, — это продолжать снимать. На заказ, для себя — не важно. А будете сидеть дома — ничего и не будет».

elliott_erwitt_15 elliott_erwitt_04 elliott_erwitt_01 elliott_erwitt_07

Эллиотт Эрвитт (Elliott Erwitt)
USA. 1977. Arnold SCHWARZENEGGER.